Ландшафты жизни

Иллюстрированный журнал Владимира Дергачёва «Ландшафты жизни»

Ландшафты жизни

Previous Entry Поделиться Next Entry
Пушкинские музы вдохновения и «жена 1825 года»
Ландшафты жизни
dergachev_va
Владимир Дергачев
image001.jpg

В молодости, как и многие начинающие любители-пушкинисты,  я занялся безнадёжным делом  — начал считать «муз» великого поэта. Основным источником был увесистый, но незаконченный роман Юрия Тынянова «Пушкин», изданный впервые в 1936 году и ставший библиографической редкостью.
Значительно позже я понял, что о количестве «муз» мог достоверно знать только поэт. Александр Пушкин не был исключением, он не только это знал, но и записал в 1829 году избранный список «муз» в альбоме Ушаковых, московский дом которых на Пресне поэт не только часто посещал, но был влюблён в старшую дочь хозяина усадьбы Екатерину Николаевну. Причем, взаимно. По крайне мере сохранилось предание, что перед смертью она сожгла письма поэта со словами:  «Мы любили друг друга горячо, и это была наша сердечная тайна; пусть она и умрет с нами».

Впервые список из 37 «муз» поэта был напечатан факсимильно  в два столбца в 1887 году в «Альбоме Пушкинской выставки 1880 года». В первом столбце было 16 имен, а во втором —  21.
По мнению писателя Вересаева в первом столбце поэт перечислил любимых женщин, а во втором тех, кем был увлечен, то есть «мимолетные мгновения». Так или не так, но поэт оставил работу не для одного поколения пушкинистов. Сегодня со списком может познакомиться каждый, открыв статью Дон-Жуанский список А. С. Пушкина в русской Википедии.

В первые годы советской власти в 1923 году в издательстве «Петроград» была издана работа П.К. Губера «Дон-Жуанский список А.С. Пушкина». Но когда большевики вплотную занялись поэзий и призвали её на идеологическую службу советской власти,  а  Александр Пушкин был назначен главным поэтом, пришлось количество «муз» подкорректировать. На высоком пьедестале у великого поэта  могла быть только безупречная, хотя и посмертная, репутация.  Список из 37 женщин показался неприлично длинным. И после десятилетий замалчивания, в 1970 году в издательстве «Советская Россия» тиражом в 100 тыс. экземпляров был опубликован миниатюрный альбом «Адресаты лирики Пушкина», который я купил за 15 копеек.  В утверждённый советской  цензурой список «муз» вошло всего тринадцать женщин из пушкинских тридцати семи:

  • Екатерина Павловна Бакунина (1795 – 1869), сестра лицейского товарища Пушкина.

  • Евдокия Ивановна Голицына (1780 – 1850), княгиня, хозяйка одного из петербургских салонов.

  • Александра Михайловна Колосова (1802 – 1880), драматическая актриса.

  • Екатерина Семеновна Семенова (1786 – 1849), замечательная трагическая актриса.

  • Елизавета Ксаверьевна Воронцова (1792 – 1880), княгиня, жена губернатора Новороссийского края.

  • Мария Николаевна Раевская (1805 – 1863),  княгиня, жена генерал-майора, героя Отечественной войны,  декабриста  С.Г. Волконского.

  • Анна Петровна Керн (1800 – 1879), знакомая генеральша Пушкина.

  • Зинаида Александровна Волконская (1792 – 1862), княгиня, хозяйка литературного салона, писательница, поэтесса, певица и композитор.

  • Екатерина Николаевна Ушакова (1809 – 1872), дочь статского советника, преданный друг поэта и почитательница его таланта.

  • Анна Николаевна Оленина (1808 – 1888), графиня, дочь президента Петербургской Академии Художеств. Ей он посвятил изумительное четверостишие:

«Я вас любил: любовь еще, быть может,
В моей душе угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем» (1830).

  • Елена Михайловна Завадская (1807 – 1874), петербургская красавица.

  • Александра Осиповна Россет-Смирнова (1809 – 1882), фрейлина русского императорского двора.

  • Идейно выдержанный список завершала жена поэта, Наталья Николаевна Пушкина (1812 – 1863).

Чтобы не травмировать слух трудящихся  страны рабочих и крестьян, слова «княгиня» и «генеральша» в альбоме не употреблялись.

Коммунистическая партия и советское правительство назначили на должность главной музы великого поэта  генеральшу Анну Керн без согласования с мнением Пушкина. Молодая Анна Петровна Керн была очень недовольна старым, но боевым и заслуженным генералом-мужем, но это не помешало ей родить двух дочерей, которые воспитывались впоследствии в Смольном институте.  Оставив ненавистного мужа, она перебралась в 1827 году в Санкт-Петербург, где как пишут «похоронила свою репутацию приличной женщины».

Но так как ей посвящено самое известное любовное стихотворение Пушкина «К * * *» «Я помню чудное мгновенье…»,  Анна Петровна Керн была утверждена советской властью  на должность главной музы поэта, естественно после его жены Натали. Правда, поэт Михаил Дудин называл и возможно другой адресат  посвящения — Ольгу Михайловну Калашникову, его временную «жену 1825 года». Но о ней будет идти речь позже.

Александр Пушкин, будь он жив при советской власти,  вряд ли бы согласился с водружением  Анны Крен  на пьедестал его главной музы.  Да, у него было мимолетное увлечение во время ссылки и мимолетная близость  через три года, но если познакомится с письмами поэта друзьям  с циничными замечаниями в её адрес, то поэтический образ испаряется как «мимолетное виденье»  на фоне прозы жизни. В мою молодость видеть эти письма можно было в трудах, ставших библиографической редкостью. Как, например, я прочитал в книги писателя Вересаева «Пушкин в жизни»  (1927) в своей библиотеке.   Сегодня с фрагментами пушкинских писем можно познакомиться во многих изданиях и энциклопедиях.

На меня сильное впечатление произвело в молодости  так называемое неожиданное сближении во времени с этой музой поэта. Во время Географического съезда в Ленинграде, участником которого я был, мои питерские  коллеги представили меня, молодого доктора наук,  Президенту Географического общества  СССР академику Алексею Федоровичу Трёшникову (1914 – 1991) и мы обменялись  рукопожатием.  На что знаменитый историк  Лев Гумилев или профессор Сергей Лавров (к сожалению, точно уже не помню кто) мне объяснили, через одного человека я приблизился к Анне Керне.

Дело в том, что Трёшников был учеником почетного советского академика и царского генерал-лейтенанта  Юлия Михайловича Шокальского (1856 – 1940), Председателя Русского географического общества в 1917—1931 годах. Его мать, Екатерина Ермолаевна Керн (1818 – 1904) была дочерью Анны Петровны Керн, воспетой поэтом. И в детстве брала на руки внука Юлия, учила уму разуму, когда они  вместе жили в усадьбе Тригорское. Поэтому Юлий в детстве был знаком и с младшим сыном поэта подполковником в отставке, статским советником Григорием Александровичем Пушкиным, который жил с женой в усадьбе Михайловское и помогал Екатерине Ермолаевне воспитывать сына, рано оставшегося без отца.
Мать Юлия Шокальского, Екатерина Ермолаева, то же не была обделена в молодости вниманием интересных мужчин, возлюбленная композитора Михаила Глинки, автора знаменитых романсов на слова Пушкина: «Где наша роза?» и «Я помню чудное мгновенье...».  Н о Глинке речь пойдет в другом моем  рассказе о посещении его усадьбы на Смоленщине.

У каждого человека есть круг близких (интимных) друзей.  Например,  у Александра Пушкина  среди них числились князь Петр Вяземский и Сергей Соболевский. Не мог им Пушкин написать о встречи с Анной Керна «Я помню чудное мгновение». Это был поэтический образ свидания поэта с молодой привлекательной женщиной. Использование этого оборота в письме друзьям выглядело бы фальшиво. Поэтому Пушкин выразился прямолинейно с помощью возможностей  великого  и могучего русского языка.
По теме: «Пушкин в жизни» и ненормативная лексика великого и могучего русского языка
Были еще  и многочисленные «Мимолетные мгновения», не оставившие след в творчестве поэта.
 «Он умудрялся оставаться верным всем — и всем в то же время коварно изменял».
Для того чтобы любили женщины,  мужчине не обязательно надо быть похожим на Аполлона Бельведерского. Александр Пушкин, обладавший низким ростом,  не был красавцем, и в шуточном протоколе собрания лицейских товарищей, назвал себя как «смесь наружности обезьяны и тигра…». С обезьяной поэт преувеличил, но его темперамент молодого тигра приводил многих женщин в трепетное волнение,  и как считала одна из его поклонниц Вера Ивановна Бухарина (Анненкова), поэт был «изысканно и очаровательно некрасив».

Если уже советская власть  составляла  утвержденый список «муз» поэта, что мешает и мне предложить короткий список  возлюбленных поэта.

Если внимательно  познакомится с женским окружением Пушкина, то можно обратить внимание на присутствие дам бальзаковского возраста. В детстве поэт был обделен материнской  любовью, поэтому, возможно, объекты его пылкой страсти в молодости были намного его старше.

Первенство здесь я отдаю  Екатерине Андреевне Карамзиной (1780 – 1851), внебрачной дочьери князя Андрея Ивановича  Вяземского и второй супруге знаменитого историка Николая Михайловича Карамзина.  В браке Екатерина Андреевна  имела 9 детей и воспитывала дочь от первого брака историка.
Я поддерживаю гипотезу писателя Юрия Тынянова о том, что жена  знаменитого российского историографа была «утаенной любовью Пушкина». Она из немногих, кого поэт хотел увидеть перед смертью. Екатерина Андреевна оставила об этом воспоминание, в котором есть такие слова  «я имела горькую сладость проститься…».

image003.jpg
Княгиня Евдокия Ивановна Голицына (1780 – 1850), хозяйка известного петербургского салона была первой официальной возлюбленной Пушкина («мимолетные мгновения» не в счет).  Её муж князь Сергей Михайлович Голицын, кавалер почти всех российских орденов, был  любимцем императора Павла I. Князь был богат и известным ловеласом и долго не мог остановить выбор на достойной невесте.  И только с помощью императора смог «уломать» родителей Евдокии и обвенчаться с невестой, у которой был  существенный недостаток — она была не только красива, но и умна.  И при первой возможности воспользовалась этой привилегией, при каждом удобном случае наставляла рога мужу, не отличавшемуся  большим умом.  А молодой поэт, несмотря на юношескую горячность, нашел слова к сердцу не только прекрасной, но и умной женщине:
«Краев чужих неопытный любитель
И своего всегдашний обвинитель,
Я говорил: в отечестве моем
Где верный ум, где гений мы найдем?
Где гражданин с душою благородной,
Возвышенной и пламенно свободной?
Где женщина - не с хладной красотой,
Но с пламенной, пленительной, живой?
Где разговор найду непринужденный,
Блистательный, веселый, просвещенный?
С кем можно быть не хладным, не пустым?
Отечество почти я ненавидел -
Но я вчера Голицыну увидел
И примирен с Отечеством моим».
Александр Пушкин «Княгине Е.И. Голицыной», 1817.

image005.jpg

Баронесса Евпраксия Николаевна Вревская, урожденная Вульф (1809 – 1883) из второго столбца донжуанского списка Пушкина до замужества жила с матерью в имении Осиповых-Вульф в Тригорском, была не  только соседкой Пушкина, но и близким другом поэта.  В 1831 году вышла замуж за барона Бориса Вревского и переехала в его соседнюю усадьбу в Голубово. Её сын Александр, родившийся в 1834 году, стал генерал-губернатором Туркестанского края. Евпраксия Николаевна с ранних лет была знакома с Пушкиным. Во время деревенской ссылки в 1825/26 гг. поэт был влюблен в девятнадцатилетнюю Евпраксию (по домашнему, Зизи) и упомянул о ней в романе «Евгений Онегин»:
«За ним строй рюмок узких, длинных,
Подобно талии твоей,
Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиал,
Ты, от кого я пьян бывал!»
Но молодые беззаботные годы быстро проходят, часто вместе с девичьей талией.  В 1835 году Евпраксия писала своему мужу: «Поэт находит, что я нисколько не изменилась фигурою и что, несмотря на мою беременность, он меня любит всегда...». Одновременно  Александр Пушкин написал жене: «Вревская очень добрая и милая бабенка, но толста как Мефодий, наш псковский архиерей».
Эту выдержку из письма я привел к тому, чтобы обратить внимание, что интерпретация описания события зависит от адресата. Если внимательно ознакомиться с сохранившимися письмами поэта, то он по-разному  описывает одно и то же событие в письмах к жене, близким  друзьям, родителям, брату, сестре и коллегам.

Некоторые литературоведы считают Евпраксию Николаевну прообразом Ольги Лариной из «Евгения Онегина». Перед смертью она  сожгла все адресованные ей пушкинские письма. Вероятно, было, что сжигать примерной жене и матери многодетного семейства.
image007.jpg

«Крепостная любовь поэта»
Александр Пушкин, возведенный на советский литературный пьедестал с биографией «друга» народа не мог по определению  соблазнить крепостную девушку и оставить её в интересном положении.

Благодаря пушкинистам удалось идентифицировать «Ольгу» из второй части списка «муз» поэта.
Это крепостная крестьянка Ольга Калашникова (1805 – после 1840), дочь старосты  и управляющего имениями  Михайловское и Болдино Михаила Калашникова. Она родилась в принадлежавшим Ганнибалам имении Петровское и была названа в честь киевской княгини Ольги.  Любовница Александра Пушкина, «жена 1825 года», мать его сына Павла, умершего в младенчестве.

Связь Пушкина с Ольгой Калашниковой началась, вероятно, в ноябре-декабре 1824 года (когда из Михайловского уехали все Пушкины) и продолжалась около полутора лет.

Великий поэт  в своих произведениях часто использовал образы своих «муз». Напоминанием об этой любовной истории связана  водяная мельница  близ деревни Бугрово, послужившая изображению жизни мельника  и его дочери в поэме «Русалка».

Весной 1826 года староста Михаил Калашников  был отправлен с семьей управляющим в имение Болдино. Тогда Ольга сообщила барину Пушкину, что она беременная. Как часто бывает у любовников, этому результату страсти Пушкин не обрадовался (ссыльный поэт, распутство с крепостной, предсказуемая реакция родителей). И решил обратиться к своему близкому другу князю Петру Вяземскому, жившему в подмосковном имении Остафьево: «Письмо это тебе вручит очень милая и добрая девушка, которую один из твоих друзей неосторожно обрюхатил. Полагаюсь на твоё человеколюбие и дружбу. Приюти её в Москве и дай ей денег, сколько ей понадобится — а потом отправь в Болдино (в мою вотчину, где водятся курицы, петухи и медведи). Ты видишь, что тут есть о чём написать целое послание во вкусе Жуковского о попе; но потомству не нужно знать о наших человеколюбивых подвигах.
При сём с отеческою нежностью прошу тебя позаботиться о будущем малютке, если то будет мальчик. Отсылать его в Воспитательный дом мне не хочется — а нельзя ли его покаместь отдать в какую-нибудь деревню, — хоть в Остафьево. Милый мой, мне совестно ей богу… но тут уж не до совести».

Князя Петра Андреевича письмо с предложенным сценарием не обрадовало, и, заверив друга в мужской солидарности, он отказался быть «восприемником  незаконного Бахчисарайского фонтана». Но оказалось, что и Ольга Калашникова ослушалась барина  и,  не заехав в усадьбу князя, отравились с родителями в Болдино.

Александр Пушкин посещал Болдино в 1830, 1833 и 1834 годах. Болдинская осень 1830 года была самой продуктивной в жизни поэта. Из-за холеры и установленного карантина  Пушкин почти на три месяца задержался в усадьбе, где завершил работу над романом «Евгений Онегин» и циклами «Повести Белкина»  и «Маленькие трагедии», написал три десятка лирических стихов.

Документальных свидетельств о встрече с бывшей любовницей нет. Но согласно реконструкции событий поэт встретился с Ольгой, они вместе посетили могилу сына Павла[1]. По метрической книге болдинского Успенского собора, хранившейся в Нижегородском архиве, было установлено, что младенец Павел, родившийся в Болдино в 1826 году, умер в возрасте двух месяцев и был похоронен на местном кладбище.
В ту болдинскую осень и Ольга, вероятно, в очередной раз помогла, чем могла, творческому вдохновению поэта, уже помолвленного с Натальей Гончаровой. Да и цель его приезда была связана с  вступлением  во владение деревней Кистенёво, выделенной его отцом по случаю предстоящей свадьбы.  То есть Александр Пушкин из барского сына становился настоящим помещиком.

Вскоре и Ольга вышла замуж за титулярного советника, тридцатипятилетнего вдовца  Павла Ключарёва. Брак можно было считать взаимовыгодным. Калашникова становилась дворянкой, если получала «отпускную»,  а титулярный советник мечтал поправить свои дела за счёт приданного дочери управляющего усадьбой Болдино.  Вероятно, Александр Пушкин посодействовав в получении его бывшей любимой женщиной «отпускной» и бывшая крепостная стала дворянкой и титулярной советницей. Все было бы хорошо, если бы не самая распространённая русская болезнь души. Муж оказался пьяницей, а его 15 крепостных душ под залогом. В 1833 году Ольга была вынуждена обратиться к Александру Пушкину за материальной помощью и, возвращаясь осенью из поездки в Оренбургский край, поэт остановился в Болдино и дал деньги Ольге. На них она купила  в январе 1934 года троих крепостных, а некоторое время спустя пятистенный дом на свое имя в Лукоянове (ныне сохранившийся).  Новоиспеченная «барыня» стала жить с супругом врозь.

Дом Ольги Ключарёвой в Лукоянове
image009.jpg
http://profilib.com/reader/76/88/b148876/032.jpg

Уже после смерти поэта Ольга Михайловна перебирается в Санкт-Петербург, где следы её теряются.

Русское пограничье и «Дранг нах Остен».
Западный форпост Земли Русской

Изборск. «Откуда есть пошла Земля Русская?». Где начинается Родина
Псков. Столица средневековой  вечевой республики
Псковско-Печорский монастырь. Устоявший на грозных ветрах истории
Псковско-Печорский монастырь. Архимандрит Алипий. Гвардии рядовой
Немецкая оккупация. Псковская православная миссия
Российский демографический полюс депопуляции

Пушкинский заповедник. «Приют сияньем муз одетый»
Кто убил Пушкина и сжёг дворянские усадьбы?
Михайловское. Приют «спокойствия, трудов и вдохновенья»
Тригорское. «Приют свободного поэта, непобежденного судьбой!»
Крепость Воронич, где «славной старины не все следы истреблены...»
Псковская вотчина для царских вельмож, фаворитов и любовников
Тайна русского ландшафта, насыщенного исторической памятью
Пушкинские музы вдохновенья и «жена 1825 года»
Святогорский монастырь. Немецкие оккупанты, защитники православия 

[1] Михаил Филин Ольга Калашникова: «Крепостная любовь» Пушкина. — http://coollib.com/b/260506/read



?

Log in