Ландшафты жизни

Иллюстрированный журнал Владимира Дергачёва «Ландшафты жизни»

Ландшафты жизни

Previous Entry Поделиться Next Entry
Велимир Хлебников. Революционер литературы. Жизнь после смерти
Ландшафты жизни
dergachev_va
Владимир Дергачев
image007.jpg

Велимир Хлебников вошел в историю как один из признанных лидеров русского авангарда начала 20 века, расцвет которого пришелся на бурные военные и революционные годы (1914 – 1922), дал миру искусства такие имена как Василий Кандинский, Казимир Малевич, Владимир Татлин и Владимир Маяковский. Будущий главный советский поэт называл Хлебникова своим учителем, «Колумбом новых поэтических материков». Его творчество оказало воздействие не только на русских писатели и поэтов (Андрей Платонов, Борис Пастернак и др.), но и на европейский авангард, в том числе в области живописи и музыки.

В манифесте «Труба марсиан» (1916) Хлебников призвал к созданию Государства времени, которое должно прийти на смену государствам, воюющим за клочок «жизненного» пространства.  Он заселил время, и отдает ему предпочтение вместо распространённого пространственного или географического измерения государства.

Хлебников опередил свое время, и глубоко чувствовал трагическое одиночество в мире. В стихах он называет себя «одиноким лицедеем», а чаще всего – «будетлянином» (от слова «будет»). Одинокого рыцаря поэтического фронта привлекала связь времени и пространства, цикличность исторических процессов. В 1912 году Хлебников пророчески  предсказал падение государства российского в 1917 году.

Прикаспийские степи и Нижняя Волга побудили в нем интерес к рубежам встречи Востока со славянством. Хлебников называл Астрахань  треугольником  Будды, Христа и Магомета.  В  опаленной жаром полупустыни Астрахани  Хлебников видел настоящий восточный Вавилон, где столкнулись в многоликих торговых объятьях Европа и Азия.

Юрий Тынянов «О Хлебникове».
Дайджест статьи 1924 года

Мы живем в великое время; вряд ли кто-либо всерьез может в этом сомневаться. Но мерило вещей у многих вчерашнее, у других домашнее. Трудно постигается величина.
Хлебников сам знал свою судьбу. Хлебников был новым зрением. Хлебников — не коллекционер тем, задающихся ему извне. Метод художника, его лицо, его зрение — сами вырастают в темы. Сам Хлебников «предсказывает» свои темы. Нужно учесть силу и цельность этого отношения, чтобы понять, как Хлебников, революционер слова, «предсказал» в числовой своей поэме революцию.

Хлебников-теоретик становится Лобачевским слова: он не открывает маленькие недостатки в старых системах, а открывает новый строй, исходя из случайных смешений.
«Мечтатель» не разделял быта и мечтания, жизни и поэзии.

Хлебников потому и мог произвести революцию в литературе, что строй его не был замкнуто литературным, что он осмыслял им и язык стиха и язык чисел, случайные уличные разговоры и события мировой истории, что для него были близки методы литературной революции и исторических революций.

Поэзия близка к науке по методам — этому учит Хлебников. Она должна быть раскрыта, как наука, навстречу явлениям. Он не коллекционер слов, не собственник, не эпатирующий ловкач. Он, как ученый, переоценивает языковые измерения.

Древние европейские вещи замешиваются в современную речь, географически и исторически ее расширяя.

Биография Хлебникова — биография поэта вне книжной и журнальной литературы, по-своему счастливого, по-своему несчастного, сложного, иронического, «нелюдимого» и общительного — закончилась страшно. Она связана с его поэтическим лицом. Как бы ни была странна и поразительна жизнь странствователя и поэта, как бы ни была страшна его смерть, биография не должна давить его поэзию. Не нужно отделываться от человека его биографией.

Ни в какие школы, ни в какие течения не нужно зачислять этого человека. Поэзия его так же неповторима, как поэзия любого поэта. И учиться на нем можно, только проследив пути его развития, его отправные точки, изучив его методы. Потому что в этих методах — мораль нового поэта. Это мораль внимания и небоязни, внимания к «случайному» (а на деле — характерному и настоящему), подавленному риторикой и слепой привычкой, небоязни поэтического честного слова, которое идет на бумагу без литературной «тары»…

…смелость Хлебникова — его свобода. Все без исключения литературные школы нашего времени живут запрещениями: этого нельзя, того нельзя, это банально, то смешно. Хлебников же существовал поэтической свободой, которая была в каждом данном случае необходимостью.

Велимир Хлебников «Хаджи-Тархан» (отрывок)
Здесь люда нет, здесь край пустынен,
Трепещут ястребы крылом.
Темнеет степь; вдали хурул
Темнеет темной своей кровлей,
И город спит, и мир заснул,
Устав разгулом и торговлей.


Тот город, он море стерег!
И впрямь, он был моря столицей.
На Ассирию башен намек,
Околицы с сельской станицей.
И к белым и ясным ночным облакам
Высокий и белый возносится храм
С качнувшейся чуть колокольней.
Он звал быть земное довольней.
В стволах садов, где зреет лох,
Слова любви скрывает мох.
Над одинокою гусяной
Широкий парус, трепеща,
Наполнен свежею моряной,
Везет груз воблы и леща.
Водой тот город окружен,
И в нем имеют общих жен.
1913

Велимир Хлебников многими воспринимается человеком не от мира сего, жившего в другой реальности, откуда редко опускался на грешную землю. Но это кажущаяся отрешенность. Хлебников в своих статьях писал об экономических, социальных  и политических проблемах России, о строительстве железных  дорог и архитектуре, о значении кино и радио.  С какой болью в сердце он воспринял голод 1921 года в Поволжье:

Трубите, кричите, несите!
Вы, поставившие ваше брюхо на пару
толстых свай,
Вышедшие, шатаясь, из столовой советской,
Знаете ли, что целый великий край,
Может быть, станет мертвецкой?
Я знаю, кожа ушей ваших, точно у буйволов
мощных, туга,
И ее можно лишь палкой растрогать.
Но неужели от "Голодной недели" вы
ударитесь рысаками в бега,
Когда над целой страной
Повис смерти коготь?
Это будут трупы, трупы и трупики
Смотреть на звездное небо,
А вы пойдете и купите
На вечер - кусище белого хлеба.
Вы думаете, что голод - докучливая муха
И ее можно легко отогнать,
Но знайте - на Волге засуха:
Единственный повод, чтобы не взять, а - дать!
Несите большие караваи
На сборы "Голодной недели",
Ломоть еды отдавая,
Спасайте тех, кто поседели!
Волга всегда была вашей кормилицей,
Теперь она в полугробу.
Что бедствие грозно и может усилиться -
Кричите, кричите, к устам взяв трубу!
Осень 1921

Памятник Велимиру Хлебникову в Калмыкии на его малой родине
image009.jpg
http://www.geocaching.su/photos/areas/44348.jpg

***
Дом-музей Велимира Хлебникова открылся 19 октября 1993 года в Астрахани, в бывшей квартире родителей поэта на бывшей Большой Демидовской улице (ныне ул. Свердлова, 53). В мемориальной части музея экспонируются: фамильная библиотека Хлебниковых, предметы быта, документы, прижизненные издания поэта. Музей расположен на первом этаже бывшего доходного дома Поляковых (1909), третий этаж достроен позже.

Если мне не изменяет память, то в конце 80-х годов уже существовала экспозиция, посвященная Велимиру Хлебникову. Она была открыта в филиале Астраханской картинной галереи, посвященном художнику Борису Кустодиеву. И во время моего очередного приезда в Астрахань,  мой друг-журналист Юрий Уткин  организовал «поход» к Кустодиеву и Хлебникову.
image011.jpg
http://to-world-travel.ru/img/2015/042523/2057539

Отец поэта Владимир Алексеевич Хлебников (1857, Астрахань – 1935, Астрахань) был известным  российским биологом, лесоводом и основателем и первым директором Астраханского государственного заповедника (первого в советской России).

В 1960 году останки поэта были перезахоронены на Новодевичьем кладбище в Москве.
Могила Велимира Хлебникова на Новодевичьем кладбище.
image013.jpg
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/03/Velimir_Khlebnikov_Novod_8.jpg/758px-Velimir_Khlebnikov_Novod_8.jpg

«Каменная баба» не новодел, а настоящая из киргизской степи из кургана вблизи озера Иссык-Куль. Этой тюркской бабе полторы тысячи лет.

В могиле захоронены мать поэта Екатерина Николаевна, сестра Вера Владимировна и её муж  — русский художник Пётр Васильевич Митурич (1887 – 1956). Вначале 1920-х он сблизился с поэтом Хлебниковым, который ушёл из жизни в семье художника в деревне Санталово в Новгородской губернии.

Откуда такая «щедрость»  советской власти по отношению к останкам многие годы не издаваемого поэта и его родственников? Новодевичье кладбище  — самое привилегированное после Кремлёвской стены. И для захоронения необходимо было согласование в высших партийных органах. К началу 60-х годов  на Западе Хлебникова воспринимали как одного из лидеров европейского авангарда. И советская власть не могла игнорировать этого факта. Могилу поэта на деревенском кладбище с трудом отыскали.

***
 После смерти поэта писатель и литературовед Юрий Тынянов со своим помощником Николаем Степановы пробил издание пятитомного  собрания сочинений Хлебникова  (1928 – 1933) и написал  вступительную статью.   Следующее полное собрание сочинений в 6 томах начнется издаваться через семьдесят лет в 2000 году.

В 1960 году во время «хрущевской оттепели» в малой серии «Библиотека поэта»  через 20 лет после предыдущего  издания была выпущена книга поэта «Стихотворения и поэмы». И вновь молчание почти на четверть века до Перестройки. В 1967 году в изданной библиотеке русской советской поэзии в пятидесяти книжка Хлебникову места не нашлось.

У меня в библиотеке хранится экземпляр  поэтического сборника:  Велимир Хлебников Избранное. Для старшего школьного возраста.  — М.: Детская литература, 1986 (переиздан в 1989 году  тиражом 300 тыс. экземпляров). Но даже старшим детям  не все было положено знать. Поэма  «Хаджи-Тархан» была опубликована с сокращениями.

В 2007 году в серии «Жизнь замечательных людей»  тиражом 5 тыс. экземпляров опубликована  книга: София Старкина «Велимир Хлебников». — М.: Молодая гвардия, 2007.— 339 с.

«Родина сильнее смерти».
Эти слова Велимира Хлебникова стали для поэта пророческими.

«Когда умирают кони – дышат,
Когда умирают травы – сохнут,
Когда умирают солнца – они гаснут,
Когда умирают люди – поют песни».

P. S.
Можно смеяться над наивностью поэта – Председателя Земного шара,  если бы не  цикличность истории. Через семьдесят лет после окончание Второй мировой войны появилось поколение, не знавшее войны. И в Европе с какой-то легкостью образовался фронт конфронтации Запада, вначале с мусульманским Востоком, а затем православием (в Донбассе).  Государственный переворот в бедной европейской стране с участием американских марионеток, антитеррористическая акция, перешедшая в гражданскую войну. Эта тлеющая свеча зажигания очередной безумной Большой войны. И долг не только поэтов остановить человечество у очередной «красной черты».

Ландшафты поэзии и прозы
Анна Ахматова. Парящая в небесах
Николай Гумилев. Конкистадор истоков человеческой природы 
Николай Заболоцкий. Поэт философской лирики
Иван Бунин. Певец пограничья природы
Темные аллеи души человеческой
Максим Горький. Писатель, купленный любовью народа
«Пушкин в жизни» и ненормативная лексика великого и могучего русского языка
Велимир Хлебников. «Колумб новых поэтических материков». Председатель Земного шара
Велимир Хлебников. Революционер литературы. Жизнь после смерти
Юрий Тынянов. Прерванный полет
Андрей Платонов. Мелиоратор сталинской эпохи. «Талантливый писатель, но сволочь»

Павел Флоренский. Русский Леонардо да Винчи

Ландшафты живописи
Казимир Малевич. Одержавший победу над солнцем
Борис Кустодиев. Самый жизнерадостный «богатырь русской живописи»,
прикованный недугом

Как Никита Хрущев привил интерес к русскому авангарду
Париж. Лувр. Гимн обворожительным женщинам
Лондонская национальная галерея. Гимн английской лошади
Дрезден. Дворец Цвингер. «Спящая Венера» и «Шоколадница»


Ландшафты музыки
Государство создают Властитель и Песня
«Нам песня строить и жить помогает…»
Опера и балет. Могучий источник духовной энергии
Мои звезды оперы и балета
Ангел музыки. Сара Брайтман


?

Log in

No account? Create an account